Стихи малоритских поэтов о войне


                                                                           Владимир Данилюк

 Память ветерана

Я помню бой последней роты
Траву в крови, траву в золе
И огнедышащие доты
На изувеченной земле.
И пожелтевший треугольник,
Спешивший в тыл с передовой,
Чтоб лечь на тёмный подоконник
Перед заждавшейся вдовой.
Я помню тот салютный выстрел
Тот исторический парад…
Тот самый миг, который вызрел
Среди смертельных канонад.

*** 

Людзі! Адкінце журботы, знямогі,
З’яднайце азёры, з’яднайце разлогі.
Скіруйце ў адно скрыжаванне дарогі –
Сёння святкуем мы Дзень Перамогі!
Ад поўдня да поўначы
Далёка і блізка
Пастаўце букеты каля абеліскаў,
Ля помнікаў кветкі жывыя ўскладзіце,
Хвілінай маўчання,
Хвілінай маўчання,
Аддайце пашану хвілінам світання.
Каб скалыхнулася памяць жывая
У Дзень Перамогі - 9 Мая.
Хвіліна вянчае гады і стагоддзі,
Адвагу і мужнасць,
Гатоўнасць на подзвіг.
Жывым і загінуўшым
Памяць народаў
9-га. Май. 45-га года.

Реквием

 Седина на висках и дитя на руках,
А в глазах – зарево…
Взрывом прерванный сон,
Чья-то смерть, чей-то стон
Заново.
Обгоревшая соль и земля, что качель
Качается.
И нельзя отступить, и нельзя позабыть
Не стирается.
Вновь грохочет гроза, и слезою глаза
Полнятся.
Ради солнечных дней и улыбок детей
Помнится.
Пусть помнится!

Журавли

За горизонтом в сумрачной дали,
Где тяжело лететь и страшно падать,
Клинком, вонзаясь в небо, журавли
Курлычут, обжигая нашу память.
  Печальным криком, проводя закат,
Звенят, струясь вдогонку за страдою,
Мечтою не вернувшихся солдат
И матерей надеждою седою.
Осенний угасает день. А от земли,
Направив клин за дальнюю дорогу,
Степенно уплывают журавли
Разлуку умножая на тревогу.

У обелиска

Плиты из мрамора. Фамилии…
Чуть-чуть правее – имена.
В венках – гвоздики, розы, лилии
И тишина, и тишина.
Неравнодушен к звукам шороха
Не установленный пароль
Давно не пахнет гарью пороха,
Но как пронизывает боль
Когда застынет без дыхания
У этой величной стены:
Почтить минутою молчания
Святую память тишины.

Салют Победы 

От сорок пятого до нас 
Не так уж много,  но – не мало
И каждый миг,  и каждый час
Нас тем салютом  поднимало,
Что в сорок пятом  прогремел
У стен Кремля, у Мавзолея.
Солдат советский смог, сумел,
И покорилась эпопея,
Утихомирилась гроза.
Впервые за четыре года
Сверкнули  радостью глаза
Трудолюбивого народа.
Любовь и мир, права на труд,
Лучистых красок не жалея,
Провозгласил  большой салют
У стен Кремля,  у Мавзолея.

Пераможцам

Хоць ён і не стаіць на п'едэстале,
Але хвала яму сябры, хвала.
Яго гарматаў выбухі гукалі,
Не раз, шукала смерць, но не знайшла.
Паўзла паўзком і па пятах хадзіла,
Парогі бруствераў стаптала ўшчэнт
Усё -такі дагнала, дагадзіла
Усё -такі, усабачыла рэцэпт.
Ляжаў баец у палявым шпіталі
Асколкамі пасечаны да тла.
Хірургі ж толькі цела ратавалі,
Душа ж байца перадавой жыла.
Ён акрыяў, хоць перанёс нямала,
Ён парасткам цягнуўся да святла
Каб тое, што жыццем наканавана,'
Жыло, хвала яму сябры, хвала.   

Памяць ветэрана 

Скроні, быццам у заснежанай замеці, 
Не старэе адна толькі памяць,
Зноўку выбухі, выбухі ў памяці,
Што, здаецца, жывое  ўсе паляць.
З той пары трыццаць год пражыта,
Ды на памяці, быццам зарублена
Усё, што пройдзена, перажыта,
Усё, што знойдзена, усё, што згублена.
Слепіць вогнены водбліск вочы –
Міны рвуцца зноў на чыгунцы,
Партызанская памяць нялёгкая,
І цягнік праглынаецца ноччу,
Дзе гартанна гарланяць чужынцы.
То прабуджана памяць далёкая,
Што заўседы стаіць, як на варце
Нашай светлай сягонняшняй явы
І пільнуе, каб дзе які вар'ят
Не парушыў яе, не зняславіў.

                                                                                       Петр Чагайда

* * *

Абмыты дажджамі, пакрыты парошаю
На пастаменце салдат
Ён, нібы рвучыся ў атаку апошнюю,
Сціскае ў руках аўтамат.
На плітах мармуравых прозвішчы,
                                                 прозвішчы…
Колькі іх, - цяжка злічыць
Чытаю і слезы расінкамі просяцца
Боль мой пякучы абмыць.

                                                                    Иван Замотаев

Память

 Вновь со мной любовь моя седая,
В классе у окна стоит, рыдая…
Вспоминаем с ней мы сорок пятый,
Вспоминаем выпускной,  десятый.
В сорок первый шли мы прямо с бала:
Провожал нас вальс, война встречала.
И не знали многие, наверно,
Что последним будет сорок первый.
Было нас не мало – тридцать было,
Но война друзей огнём спалила.
И стоят они в гранит убраны –
Обелиски на земле как раны.
Нас с войны вернулось двое только.
Жить нам без друзей на свете горько.
А с портретов смотрят молодыми,
Парни, не пришедшие живыми.
В синем небе журавли курлычут.
Будто всех погибших в школу кличут.
Мы стоим в притихшем классе нашем,
И клянёмся молча людям павшим:
Мир сберечь от крови и от боли,
От могил солдат, упавших в поле.
Мы клянёмся памятью всех павших,
Не пришедших, без вести пропавших.
Чайки над Брестом
Чайки я в небе над Брестом увидел,
Крики весёлые чаек услышал.
Брестские чайки, привет мой примите,
Крыльями мне с высоты помашите.
Брестские чайки, чайки с границы,
Кружитесь в небе вы, словно зарницы.
Белые чайки, ведь вы в 41-м,
Чёрными были от взрывов и пепла.
Вы прокричали тревогу Отчизне,
Пули и вас вырывали из жизни.
Вы над разрушенным Брестом летали,
Вы в цитадели героев видали.
Годы прошли, город вырос, узнай-ка,
Крылья дома распластали, как чайки.
Снова летают чайки над Брестом,
Над цитаделью – священным местом…
Чайки слетаются к Бугу напиться,
Чтобы над Брестом опять закружиться.  

Хатынь

 Я по плитам, по чёрным, по чёрным
Словно в ночь ухожу от светла.
Я к калиткам иду обожжённым,
К бывшим хатам, сгоревшим дотла.
Вместо их только чёрные трубы
Да колодцы со ржавой водой.
И плотнее сжимаю я губы,
Обжигаясь солёной слезой.
Двадцать шесть хат стояло в низине,
Детский смех слышен в них был всегда.
В сорок третьем не стало Хатыни,
И не будет уже никогда.
Никогда уж из этих колодцев,
Не польют ни цветы, ни сады,
Не расплещут на тысячу солнцев,
Гладь застывшей от скорби воды
И из труб уж не будет клубиться
Жизни синий дымок над селом.
Только каждой весной здесь кружится,
Белый аист над чёрным гнездом.
Колокольным наполнена звоном,
Тишина над Хатынью, как крик.
С мёртвым мальчиком глядит в мир с укором,
С постамента суровый старик.
Мои плечи согнулись невольно,
Словно тяжесть утраты несу.
Ранит сердце Хатынь моё больно,
Вызывая и гнев, и слезу.
 

Память

У окошка мама дочку поджидаkf
Ей рушник в дорогу молча вышивала
Васильки синели посреди рябины,
На губах у мамы горький вкус калины.
А гармошка пела и рыдала где-то,
И не спалось людям на пороге лета.
Подарила мама дочке кари очи,
А судьбу кукушка предсказала в ночи
Лебединой песней в ней любовь проснулась,
Всей душою к счастью дочка потянулась.
Занималась зорька, радуя все в свете,
Да война ворвалась к людям на рассвете.
Ворвалися в двери те, кого не ждали,
Рушником девичьи руки повязали,
Под покровом ночи вывели из дома,
Под порывы ветра, под раскаты грома.
Выбежала мама – ослепила ночка,
Закричала в поле: «Дочка моя, дочка!»
Среди поля тело выделялось в белом,
В дыме, кари очи выгорали, сером.
Мать, на дочку глядя, за ночь поседела,
На груди у дочки мать захолодела
А вокруг лишь поле, а за ним березы
И кругом лишь горе, и кругом лишь слезы.
Пролетели годы: память не водица,
Никогда из памяти не исчезнут лица.
Освещает солнце обелиск неброский,
Узнает в нем мама, образ дочки взрослой.
А вокруг, как прежде, колосится жито,
Полыхают маки, только боль не смыта.

                                                                              Александр  Избицкий

 Неизвестному  солдату 

В чужой земле уснул навечно
Советский молодой солдат…
А для кого-то он, конечно,
Хороший сын, муж или брат.
И по сей день есть в мире сердце,
Которое с надеждой ждёт,
Что избежав дыханья смерти,
Он в дом ещё живым войдёт.
Война хотела уничтожить
Не только воина тогда,
Но память о герое тоже
Убить стремилась навсегда.
Быть может, старые берёзы,
Касаясь мрамора листвой,
По нём беззвучно льют слёзы
И вспоминают давний бой.

О погибшем советском солдате

 Он жить хотел, но он погибнул с честью. 
И верил он, идя в последний бой:
Настанет час – и тысячью созвездий
Ночное небо вспыхнет над Москвой.
Он не мечтал о славе и наградах,
А только делал свой тяжёлый труд.
Тяжёлый – просто сказано. А надо б…
Такого слова в мире не найдут.
Он спас от рабства мир, во имя жизни
Он отдал жизнь свою в суровый час.
И снова салютует вся Отчизна
Тому, кто честь, свободу её спас.
За это – благодарность миллионов
Ему, простому воину страны,
Чей подвиг бескорыстен и огромен,
Кто вынес на плечах весь груз войны. 

Погибшим  солдатам 

У каждого есть памятные даты, 
Но есть средь них та, общая для всех,
Когда салют Победы в сорок пятом
Вернул земле свободу, радость, смех.
Погибшие герои не воскреснут,
Но, веря в чудо, их родные ждут:
«А если там была ошибка! Если!..
Они придут. Придут! Придут!»
Товарищи их, став уже седыми,
Увидели победную весну.
Погибшие остались молодыми,
Какими уходили на войну.
Придут года с заботами иными,
Пусть даже камень превратится в прах,
Но – сколько жизни длиться – перед ними
 Живые так же будут в должниках.   

Ветераны 

Стоят в колонне ветераны,
Сквозь всю войну они прошли,
Чтоб День Победы долгожданный
Пришёл на улицы земли.
Пускай война не повторится,
И солнцу мирному – светить!
И нам всю жизнь у них учиться,
Как жить, работать и любить.
Нет! Не сотрут их подвиг годы
Из светлой памяти землян.
И вечно жив в душе народа
Советский воин-ветеран. 

Памятник 

И тому, кто полк поднял в атаку,
Был сражён вдруг вражеским огнём,
И тому, кто пал в неравной схватке,
Отыскав покой на дне морском.
И тому, которого трясина
Засосала в вязких болотах,
Тем, кто пал у города Берлина
И в момент сраженья за рейхстаг,-
Всем им, главным памятником будет
Только тот, что создали они:
Это – мир! И вечно будут люди
Помнить, не вернувшихся с войны. 

***

«Весна! Победа! Жизнь! Свобода! Радость!» –
В один счастливый звук слились слова
В тот день, когда замолкла канонада,
В тот день, когда окончилась война.
И даже в этот день сама природа,
Разбуженная новою весной,
Как люди, торжествует год из года
Победу над коричневой чумой.
Над этим днём вовек не властно время
И ярко освещает его свет
Для нынешних, грядущих поколений
Путь к миру без насилия и бед.

Хатынь 

Звеня, колокола
                       к живым взывают:
«Пусть больше не случится никогда,
                       что было здесь в войну!».
И звон их улетает в деревни
                        и большие города.
На клич колоколов
                        приходят люди…
И кто-то вдруг
                        заплачет, наклонясь,
Быть может, очень родственные судьбы
Его и тех,
            кто здесь  лежит сейчас.
Будь проклята война
                       на белом свете!
От имени и павших,
и живых
Мы призываем,
                      чтобы наши дети
Не знали больше
                      ужасов таких. 

***

Поздний вечер. Третьего июля.
Вновь гремит торжественный салют.
Он – для всех героев, что вернулись
С той войны, для тех, кого все ждут.
У Кургана Славы ветви низко
Клонит ива – мир печальней стал…
И напоминают обелиски
Нам о всех, кто смертью смерть попрал.

***

Проходит незаметно год за годом,
И чутко бьётся мирный пульс страны,
Но только в светлой памяти народа
Не гаснет подвиг всех солдат войны.
Кто не дождался мужа, кто-то сына.
Они в земле навек остались спать,
Чтоб над рейхстагом города Берлина
Смогли другие алый стяг поднять.
И если ночью гром людей разбудит –
Пусть это будет только мирный гром.
А всех героев, знаю, не забудет
Никто вовек,  Земля – наш общий дом! 

***

Он здесь спит.
Каждый день над могилой
                     неслышно льют слёзы
По утрам молодые берёзы,
А в жару его скроет их тень.
Они шепчутся тихо о чём-то,
Не желая его разбудить.
В полдень спрячут могилу от солнца,
Чтобы сон век спокойным мог быть.
Чтоб земля вечно лёгкой была,
Чтоб всегда Неизвестный Солдат
Спал спокойно, как многие спят…
А земля от войны не остыла…
Она помнит все ужасы те,
Кто зарыт в её каждой могиле,
Как погиб она знает и где.
У земли нашей нет неизвестных,
У неё есть герои свои,
Что воспеты берёзами в песнях,
Если б всех их узнать, кто они…

***

Вот так же пролетят века, как годы
С тех пор, когда пробил Победный Час.
Но не сотрётся в памяти народной
Победы День – Великий праздник наш. 
И самому хорошему роману
О днях суровых, битвах огневых,
Не заменить рассказы ветеранов
О правде всей военной жизни их.
Где каждая медаль, и каждый орден,
Как отблески салютов, на груди
Сверкают. И стоят в колоннах гордо
Солдаты, мир сумевшие спасти.
У вечного  огня
Здесь,  проходящий мимо, шапку снимет,
Цветы свои положит у огня.
Земля благодарит родного сына,
Который спас её, когда была война.
Пусть мы не знаем имени солдата,
Который здесь под плитами лежит –
Но люди все чтут это место свято -
Его бессмертный подвиг не забыт.
Он спас весь мир – не только лишь Отечество –
От рабства, от коричневой чумы.
И вечна благодарность человечества
Солдату Неизвестному войны.
Ветеранам войны
Уходят, уходят, уходят…
От боли душевной, от ран.
Вчера было много их вроде,
Прошедших в боях столько стран!
Сегодня – считай единицы.
И долг всех живых на Земле –
До пояса им поклониться
За мирную жизнь по весне
Однажды всем данную ими.
В природе нет меры такой,
Которой их подвиг – святыню
Смогли б оценить мы с тобой.
Пусть каждый из них, кто дождался
Смены пришедшей веков,
Достойно б смог жить. Не нуждался б,
Как было у дедов, отцов.

                                                                                  Семён  Ковенько

У обелиска в Великорите

(Светлой памяти секретаря комсомольской организации д.Великорита, патриотки-партизанки Ольги Абрамук, зверски замученной немецко-фашистскими захватчиками, посвящаю)

Прости меня, Оля!
Прости меня, Оля!
Не испытал я ни разу той боли,
Ни пыток, ни стали холодной кинжала.
И кровь на траве
Не моя закипала.
И в тёмную ночь
Возле маминой хаты
Не крались за мною фашистские каты.
И разрывая тревожные дали,
Не на меня здесь овчарки рычали.
И грудь не моя,
А твоя у той хаты
Прошита насквозь со ствола автомата…
Прости меня, Оля!
Не знаю той боли…
Не выпало мне
Разделить твою долю.
Но значит ли это,
Но значит ли это,
Что я позабуду в зарницах рассветы,
Что я поступил бы тогда по-другому,
Подвергшись, как ты,
Испытанью такому?..
Да!.. Помним мы свято,
Помним мы свято
За что погибали девчонки, ребята…
За что, как бойцом,
До конца и сполна,
Жизнь твоя юная здесь отдана.
И если б пришлось мне
И детям моим
Тебя повторить –
Мы – повторим!
Чтоб к счастью дорога
Была всем открыта,
Чтоб вечно стояла
Деревня над Ритой.
Спасибо же, Оля!
Спасибо же, Оля!
Ты слышишь?!
Я весь застываю от боли…
Спасибо за солнце,
За всё, что открыто,
За то, что красуется Великорита.
За счастье,
За радость каждого дня,
За спелых колосьев
Усы ячменя…

***

Вас много, вас много
Ушло в ту дорогу,
Что не вернулись
К родному порогу…
Спасибо вам!..
Низко склоняюсь пред вами…
Кланяюсь далью, хлебами, садами,
Кланяюсь лугом, родными лесами!
Стройками!..
                Полем!..
                     Песней!..
                          Цветами!..
Спасибо вам!..
Низко склоняюсь пред вами!                                        Сельскае жыццё. 1978. 19 жніўня

МЕЛОВАЯ ГОРА

Я не видел тот бой,
Я не видел тот бой.
В 41-м году
На горе Меловой…
Здесь возник у берёзок
Навечно курган.
Здесь по праздникам – слёзы
Былых партизан.
Здесь – берёзы и сосны,
Здесь – летний туман;
Здесь по праздникам – песни
Былых партизан.
Я не видел тот бой,
Я не видел тот бой.
В 41-м, в июне
Под этой горой…
Здесь – лесное раздолье,
По ночам – тишина.
А тогда на рассвете
Здесь пылала война.
А тогда на рассвете
Здесь горстка бойцов,
Истекающих кровью,
Прорывала кольцо.
Я не видел тот бой,
Я не видел тот бой…
Только трель соловья
Над горой Меловой…
А тогда в 41-м
С приглушённым «Ура-а!»
Шла с бойцами в атаку
Меловая гора.

Сельскае жыццё. 1979. 1 студзеня

 

От сорок пятого до нас [Текст] : Поэты Малоритчины о войне. – Малорита : Малоритская централизованная библиотечная система; отдел библиотечного маркетинга, 2004. – 19 с.   

 Назад